Записки о Второй школе

  Наталья Васильевна Тугова, учитель литературы 1957–71
завуч по воспитательной работе 1960–71

О воспитательной работе и коллективе единомышленников

Начала я работать в школе №2 в 1956 году, когда на пустыре, по адресу Ленинский проспект, 58а, построили стандартное пятиэтажное здание школы, серое и скучное.

Теперь вокруг чудесный сад с вишнями и огромными елями, поднимающими вершины до самой крыши, как бы символ расцвета школы. Сажали мы маленькие ёлочки и стерегли их каждую новогоднюю ночь от «браконьеров» — уберегли. К юбилею А. П. Чехова высадили 100 вишен. Некоторые из них зацветают и сейчас.

Судя по тому, что Владимир Федорович Овчинников снова директор «Второй», что способные дети из разных концов Москвы по-прежнему стремятся поступить во 2-ю школу, видно, что не все «ростки» выкорчеваны.

Справка

Приказом РОНО 1971 года прежняя администрация (4 человека) была уволена с формулировкой «за неумелое руководство и недостатки в идейном воспитании». А учителя постепенно разошлись, В. И. Камянов — в «Новый мир», В. А. Тихомирова — в «Квант», Т. Л. Ошанина — писать книги, З. А. Блюмина — в МИРОС, Л. П. Вахурина — завучем другой школы, Г. Н. Фейн — в Майнский университет (Германия), Ф. А. Раскольников — в Мичиганский университет (США), Я. В. Мозганов — в Израиль, где создал аналог нашей школы, А. А. Якобсон — в Гарвардский университет (США), затем в Иерусалимский университет, но в 1978 году в тоске по Родине кончил жизнь самоубийством (писал, что готов быть дворником, но только в России).

Физики и математики

В 1960-х годах школа стала математической. Математику курировали и преподавали в разные годы профессора Университета И. М. Гельфанд, Е. Б. Дынкин, Ю. И. Манин, О. В. Локуциевский, Б. В. Шабат и другие, которые работали бесплатно, но их дети учились во 2-й школе.

Помню, как принимали новеньких под руководством первого профессора, пришедшего к нам из Университета Израиля Моисеевича Гельфанда. Конкурс в два математических класса был большой. Этим классам потом читались лекции по высшей математике прямо в школе. Семинары вели аспиранты, приглашенные профессором.

А с приходом талантливых физиков-специалистов мы получили звание физико-математической. Владимир Федорович привел в школу таких блестящих учителей, как Рудольф Карлович Бега (инженер) и Наум Матусович Сигаловский (военный инженер и теоретик).

В. Ф. Овчинников создавал нам благоприятные условия для работы. Добился разрешения на изменение сетки часов, появились сдвоенные часы для лекций и семинаров, но при этом добавил часы на физкультуру.

Гуманитарное образование

Мы все понимали, что одаренным математикам необходимо широкое гуманитарное образование, которое обеспечивали тщательно отбираемые директором учителя литературы и истории.

О специфике преподавания гуманитарных предметов будущим математикам говорил И. М. Гельфанд, работавший в Университете и решивший готовить абитуриентов по разработанной им программе. “Литература даёт кругозор и способствует полёту фантазии, — говорил он нам, — ею надо заниматься неформально”.

Так же считали и другие профессора университета: Е. Б. Дынкин, потом Ю. И. Манин, О. В. Локуциевский, Б. В. Шабат и др. Все они курировали два-три класса по 2-3 года. Разносторонне образованные люди, любящие и понимающие детей, проводившие c ними много времени и во внеклассном общении.

Необходима была и серьезная внеклассная работа, расширяющая кругозор. Владимир Федорович назначил меня зам. директора по внеклассной работе, но тогда такой должности в школах не было. Я получала ставку пионервожатой, хотя у нас были только старшеклассники (7 классов в параллели). Я работала с классными руководителями и создавала систему самоуправления учащихся.

Факультативы

К 1971 году в школе было 16 факультативов, в работе которых принимали участие все учащиеся и учителя, и даже родители детей и члены их семей.

Факультатив по творчеству Блока вел Анатолий Александрович Якобсон — один из талантливейших учителей истории и литературы с обширными гуманитарными знаниями. Зал набивался полный, сидели ученики, учителя всех предметов и родители детей. Еще А.А. в течение двух лет раз в неделю вдохновенно и обстоятельно читал лекции учащимся о творчестве А. Ахматовой, Б. Пастернака и других поэтов, не входящих в программу.

Несколько лет читал лекции о А. С. Пушкине Валентин Семенович Непомнящий, тогда безработный, а сейчас ведущий пушкинист России. Он подходил к творчеству поэта с необычной точки зрения, прекрасно читал стихи под музыку Шопена.

Факультативом по современной литературе руководил уже сотрудничающий тогда в «Новом мире» Виктор Исаакович Камянов. Раз в месяц В.И. делал обзор толстых журналов: «Нового мира», «Знамени», «Иностранной литературы», «Юности», «Звезды», «Невы» и др.

Еще В.И. делал обзоры киноновинок. Так мы посмотрели на факультативе и обсудили фильмы «В огне брода нет», «Начало», «Чайковский», «Тени забытых предков», «Не промахнись, Асунта» и др.

Он проводил обсуждение прозы И. Грековой, У. Стайрона («Долгий марш»), Гранта Матевосяна («Буйволица»), В. Шукшина, немецкого писателя И. Бобровского (тогда упоминание этих имен было взрывоопасным).

Ребята и учителя охотно участвовали в дискуссиях, часто возглавляемых Германом Наумовичем Фейном. Диспуты проводились в разных формах. Например, А. А. Якобсон и Г. Н. Фейн на сцене в зале к полному восторгу многочисленных слушателей спорили о романе «Что делать?» Чернышевского, т.к. отношение к нему было неоднозначным. Текст и философию автора оба знали великолепно, поэтому слушать было не просто интересно, а захватывающе. Все, кто присутствовал, знали потом Чернышевского на пять с плюсом. Приходили к нам на диспуты и ученики других школ. Еще Г.Н. читал лекции о творчестве Л. Н. Толстого для каждого выпуска.

В школе действовали три театра ЛТК — литературно-театральных коллектива. Одним руководил Исаак Семенович Збарский — талантливый учитель литературы и режиссер. Они ставили не только отрывки, но и пьесы целиком. Авторы пьес Назым Хикмет и А. Н. Арбузов приходили на премьеры спектаклей и участвовали в обсуждении.

Леонид Александрович Никольский замечательно работал с ребятами, обращаясь к классике и современной прозе.

3-й театральный коллектив возглавил Владимир Олейников, который устраивал представления со школьниками 6-8 классов. Сейчас он кинорежиссер в большом кино.

В ролях ребята раскрывались с новой стороны, мы больше узнавали об их внутреннем мире.

Событиями стали знакомство с Корнеем Ивановичем Чуковским (на его даче в «Переделкине» побывали все классы), беседа с Натаном Яковлевичем Эйдельманом (в школе). Посещение мастерской скульптора Димы Сидура, пение Булата Окуджавы в актовом зале школы (неоднократно), встреча с Фазилем Искандером, Арсением Тарковским, Анатолием Гелескулом, который читал произведения тогда неизвестного Лорки и иллюстрировал рассказ испанской музыкой, играя на гитаре. Запомнилась встреча с летчиком-Героем Советского Союза Галлаем. Клуб интересных встреч под руководством Т. Л. Ошаниной проводился раз в четверть на протяжении нескольких лет. Кто мог, тот и приглашал необыкновенных гостей. Был в школе Роберт Рождественский, который обиделся на, как ему показалось, несправедливую критику его стихов учениками и покинул зал.

Запомнился вечер, посвященный М. Ю. Лермонтову: «О чем думал и писал М. Ю. Лермонтов в 16 лет? О чем думаешь и пишешь ты?» Татьяной Львовной был приглашен Ираклий Андроников. Он поразился самостоятельности мышления, интеллигентности ребят. Он сказал, что с такой точки зрения никогда не рассматривал творчество Лермонтова. Засиделись до позднего вечера.

Происходило единение, основанное на общности интересов талантливых гостей, ярких и образованных учителей и умных, желающих всё впитать и осмыслить учеников. Всё глубоко, эмоционально, без скидок на возраст, с полным уважением. Все чувствовали радость проникновения и свою причастность к размышлениям авторов и ведущих, все «переселялись» в иную духовную сферу, всё становилось своим.

Закончу список наших замечательных гостей упоминанием кинорежиссера Александра Митты. Мы смотрели и обсуждали только что вышедший на экраны его фильм «Искремас» в большом зале Дворца пионеров, так как наш зал вмещал всего 300 человек. На просмотре присутствовал сам режиссер.

У нас была даже школа бальных танцев, которой руководили победители всесоюзного конкурса (жаль, не помню фамилий).

Удалось мне пригласить Хоречко, ведущего КВН для всей страны, который провел соревнование «веселых и находчивых» между выпускниками школы и учащимися в нашем актовом зале.

Сестры Туркины — пианистки Гнесинского училища были в жюри музыкального конкурса наших ребят.

Большую роль в создании коллектива единомышленников играла газета «Молодость». Руководил работой учитель литературы Феликс Александрович Раскольников. Выходила она раз в месяц на девяти ватманских листах, и всё делалось от руки. От каждого класса в ней были корреспонденты, фотографы. Обсуждались на ее страницах классные дела, печатались сочинения, стихи наших ребят. Ставились дискуссионные вопросы.

Вряд ли случайно пришел в школу представитель ЦК Комсомола, прочитал заметку, побеседовал с ее автором Валерой Храповым, со мной и отдельно с Владимиром Федоровичем. Не нашел критиканства, но за публикацию статей в дискуссии «Каким должен быть комсомолец?» директор получил замечание и требование — освободить меня от занимаемой должности, т.к. беспартийный учитель не мог руководить работой комсомольской организацией из 600 человек. В.Ф. меня снял, но через некоторое время вернул на работу, так он поступал несколько раз. К работе газеты подключилась родительница — корреспондент «Известий» Очаковская. Газета просуществовала до 1971 года.

Упомяну о школьном кинотеатре «Эллипс», созданном мной. По моей договоренности ответственные добровольцы из учеников брали в кинотеатре «Прогресс» ленты интересных фильмов и билеты (по 10 копеек), сами демонстрировали фильмы, а потом возвращали их вместе с собранными деньгами в «Прогресс». После просмотра шло увлекательное обсуждение. Мы посмотрели «Тени забытых предков» Параджанова, «Дорогу» Феллини, «Пепел и алмаз» Вайды, фильмы Куросавы и много других необычных дискуссионных фильмов.

Вторая часть работы факультатива происходила в кинотеатре «Иллюзион». Ходили туда по абонементам. Смотрели и опять обсуждали. Туда трудно было попасть, так как интеллигенция Москвы стояла в очереди, чтобы приобрести билеты на циклы фильмов Куросавы, Вайды, Антониони, Бергмана и других.

Эту деятельность продолжил учитель английского языка И. Я. Вайль. Он и после «разгона» школы доставал билеты на интересные ретроспективы.

Инициатива Владимира Федоровича — поручить отдельному человеку вопросы воспитания — дала хорошие плоды. Актовый зал всегда был полон, посещение добровольное, помимо учащихся, учителя разных предметов старались присутствовать на захватывающих дискуссиях.

ВМШ и ЗМШ

Огромную воспитательную роль сыграла созданная по инициативе профессора Е. Б. Дынкина и существующая до сих пор Вечерняя математическая школа (ВМШ). В неё приезжали со всей Москвы ребята, стремящиеся расширить свои знания по математике. Лекции читали аспиранты мехмата, а ученики 2-й школы работали ассистентами и получали опыт преподавания. В пятницу школа наполнялась юными математиками, а наши ребята учили их с удовольствием.

Потом появилась Заочная математическая школа (ЗМШ), директором которой был и остаётся В. Ф. Овчинников. В ней обучаются по переписке иногородние школьники. Опять наши дети выступали в роли учителей: они проверяли сотни работ, присланных из разных городов, и отсылали результаты. Работа велась под руководством аспирантов университета и наших учителей.

В те времена была трудовая практика в виде субботников, а работа в ВМШ и ЗМШ приравнивалась к ней и избавляла нас от бессмысленной траты сил на школьном дворе семисот учащихся. Я всегда требовала от райкома конкретных заданий с понятным результатом, чтобы не было профанации труда. Дети — проверяющие работы ЗМШ и ВМШ — получали большое удовлетворение от своей деятельности. Соединялась внеклассная работа с учебной.

Физические навыки мы получали тоже: сажали деревья на Университетском проспекте, были чернорабочими на стройках (в том числе при постройке бассейна за школой), а летнюю трудовую практику отрабатывали в колхозах и совхозах Крыма, Кавказа и Поволжья, совмещая ее с походами и экскурсиями.

Комсомол

С созданием физико-математической школы контингент учащихся состоял в основном из старшеклассников, а значит, комсомольцев. Это была самая большая школьная комсомольская организация Москвы. Я стала создавать систему самоуправления, где были выборные представители от каждого класса. Актив школы вырос до 300 человек.

Формирование цельных личностей с демократическим мировоззрением, с чувством собственного достоинства, интеллигентных и образованных, а не просто математиков, — такая была цель. Поэтому активное участие в работе комиссий (секторов) комитета было естественным.

Учебную комиссию курировала я. В нее, как и в другие, входили представители всех классов. На заседании (раз в неделю) ответственный говорил не только об успеваемости и проверке тетрадей, но и о культурных мероприятиях (посещение Третьяковской галереи, музеев, выставок, театров, поездках в другие города). Работа комиссии побуждала к действию классы и классных руководителей.

Собрание старост (старостат) проводился раз в неделю в присутствии директора в его кабинете. Отчитывались староста дежурного класса и дежурный учитель. В. Ф. Овчинников хорошо знал ситуацию в школе, поскольку перед началом занятий и все перемены был среди учащихся (всегда подтянутый, спокойный, вежливый, но строгий, уважаемый учителями и учениками).

Каждый сектор комитета комсомола собирался в определенный день недели, всегда с учителями, часто в присутствии завуча или директора. А работа классных руководителей координировалась мной и директором.

Были политсектор, оргсектор, трудовой, спортивный и т.д. В разные годы секретарями комитета были Н. Немирова, Н. Кравчуновская, Д. Гельфгат, Л. Горелик. А последним в 1971 г. был В. Храпов. Овчинников добился, чтобы последний стал освобожденным секретарем и даже на окладе.

Комсомольские собрания (общие) проводились во Дворце пионеров, в присутствии всей школы с театральными паузами. Читали Маяковского, Чехова, Горького. Никакой регистрации не было. И так все шли с интересом и удовольствием. Обсуждали насущные вопросы, поэтому трудно было вовремя закончить собрание. Через три часа работы переходили в школьный зал, а там помещалось лишь 300 человек. (Комсомольцев было более 600, да еще учителя.)

Были случаи выхода ребят из комсомола, когда это слово, а не дела школы им не нравились.

Туризм и экскурсии

Владимир Федорович был во главе всех спортивных и туристских мероприятий и участником походов и слётов. Два раза в году вся школа с учителями и детьми выезжала за город (зимой на лыжах). Соревнования и игры непременно. Первым помощником в этой работе был Алексей Филиппович Макеев.

А.Ф. руководил туристическим сектором. Человек сложный, но талантливый учитель географии и хороший организатор. Он проводил перекрестные звездные походы выходного дня с занесением маршрутов на большую карту Подмосковья. Классы соревновались между собой кто больше километров прошел.

Подготовкой к общешкольным туристическим слётам, обсуждением соревнований и их проведением, ориентированием на местности, походными обедами, устройством палаток занимались также турорги классов.

Постоянными были классные турпоходы и поездки в каникулы. А.Ф. всегда ездил в очередной трудовой лагерь (в Жигули, Ялту, Абхазию) обычно руководителем. Бывало, вспылит из-за какого-нибудь нарушения дисциплины, выльет еду, разобьет ребячью гитару, накричит на учителей, а потом опять нормальный человек, обеспечивающий всех билетами, палатками, едой.

Первым большим событием был поход на Кавказ. Руководил им Овчинников. Шли через перевал Бичо в Сванетию, потом в Абхазию. И остановились лагерем под Сухуми, где по договоренности с местным совхозом убирали помидоры — отрабатывали обязательную летнюю трудовую практику. В отряде были три учителя: И. С. Збарский, Ф. А. Раскольников и учитель физкультуры П. Ю. Черненьков, была в походе корреспондент всесоюзного радио Лида Букасова.

Потом два класса с помощью учительницы английского языка Угримовой Татьяны Александровны и А. Ф. Макеева я вывезла в Ялту, где мы тоже работали в совхозе на прополке табака. А вторую половину дня знакомились с Крымом. Поднимались при участии местного спелеолога Петра Сергеевича Санькова на Ай-Петри, были на водопаде Учан-Су, посетили дворец, где проходила Крымская конференция во время Великой Отечественной войны, слушали экскурсовода в Никитском ботаническом саду, да и просто купались, а уехали через Севастополь, поклонившись погибшим участникам Великой Отечественной войны.

Другие классы несколько лет ездили в Жигули на Волге (с посещением Мамаева кургана), были в Горьком. Вместе с учителями (Тихомирова, Вахурина, Вайль, Вайсман, Бега и другие) были в Карелии, ездили в Суздаль, Владимир и, конечно, в Ленинград, где побывал каждый класс, — огромные впечатления.

Г. Н. Фейн свозил три класса в Ясную Поляну, сам был экскурсоводом во время прогулок по парку и в музее.

Запомнилась поездка по Северу с учителем истории Густавом Александровичем Богуславским — блестящим знатоком истории Севера, который мог рассказывать об иконах часами. Он потрясающе рассказывая об Исаакиевском и Казанском соборах, храме Спаса на крови в Ленинграде.

З. А. Блюмина, Т. Л. Ошанина и я договорились с администрацией театра Товстоногова в Ленинграде, чтобы мы в каникулы привозили ребят на спектакли. Смотрели «Горе от ума» с Юрским, Дорониной, где Молчалина играл Кирилл Лавров; «Историю лошади» с Лебедевым, «Мещан» и т. д. Классу Блюминой даже удалось побывать на репетиции одной из пьес и поговорить с артистами. Ошанинские ребята тоже беседовали с артистами после просмотра «Карьеры Артура Уи». Ленинградцев поразила эрудиция наших учеников, их свободомыслие, умение дискутировать.

Нет возможности перечислить все наши поездки. Главное в них то, что росло доверие между учениками и воспитателями, росли конкретные знания о жизни и культуре России, росла дружба между ребятами. «Переплетение» учеников и учителей в разных ролях вело к созданию дружного, построенного на уважении коллектива. Было стремление как можно больше сделать, сделать вместе, чтобы проявить себя с лучшей стороны, поддержать авторитет класса, авторитет любимой школы.

Выпускники

Выпускники любят школу до сих пор, считают время, проведенное в ней, счастливейшим периодом своей жизни. Они встречаются классами, навещают учителей, даже помогают нам, когда случается беда.

Когда Овчинникову понадобилась срочная операция на сердце, которую могли сделать только в Германии, кинулись помогать и бывшие учителя, и бывшие ученики.

Я болею несколько лет и всё время чувствую поддержку «бывших», вплоть до того, что Левин, не имея машины, на такси возил меня несколько раз в театр Фоменко, а Сницаренко возила на выставку художника (тоже бывшего второшкольника) Саши Константинова. Сама я не выхожу из дома без помощи.

Формирование коллектива единомышленников

На Ленинский проспект выходили 9-этажные кирпичные дома, добротные, с большими кухнями, а заселили их как общие квартиры, по две — три семьи вместе. Это были люди с окраины Москвы. В 6 «Б» классе, который мне достался в 1957 году, было 45 человек, из них 14 второгодников.

Директор школы Владимир Федорович Овчинников, окончивший исторический факультет МГПИ им. Ленина, до педагогического института учился в институте Стали и сплавов, это ему впоследствии пригодилось в физматшколе. Мы были с ним знакомы по Ленинскому пединституту, так как оба вели общественную работу. После окончания Пединститута его распределили в Калужскую область.

Человек активный, умный, спортивный был замечен партийным начальством, и его пригласили работать в обком комсомола, а потом перевели в ЦК комсомола в Москву. Работал хорошо. «Не было бы счастья, да несчастье помогло» — из-за разногласий с ЦК комсомола Овчинников отказался от престижной карьеры. Стал директором школы рабочей молодежи. Потом его назначали директором школы-новостройки №2. Надо было оборудовать помещение, подобрать учителей.

Административный талант, такт, умение подбирать людей, смелость в принятии решений, образованность, интеллигентность, нравственная высота отличали Овчинникова. Поэтому за годы кропотливого труда и появилась физико-математическая школа №2.

Первым его помощником стал опытный, работоспособный, образованный и требовательный, прекрасный методист Рувим Ехананович Кантор — завуч. Они составили четкий перспективный план учебной работы школы.

Р.Е. посещал уроки всех предметников, и хотя сам был учителем истории, просматривал поурочные планы. После его посещения урока шёл серьезный методический разговор обо всех стадиях обучения: подготовка учителя, работа с классом, полученный результат. Он просматривал индивидуальные тетради учителя и давал очень дельные конкретные советы. А через месяц опять встреча. Что стало лучше, что не удалось. Он ничего не забывал и всегда отмечал, если преподаватель занимался самосовершенствованием. Кантор много давал учителям, и мы его уважали. Говорил он красиво и умно, всегда логично, убеждая в своей правоте. Имея такого директора и такого завуча, учителям невольно приходилось тянуться. А неподдающимся приходилось покидать школу. Так ежедневно формировался коллектив профессионалов.

Воспитательная работа

Поскольку контингент учащихся был очень трудным, директор решил, что для успешной воспитательной работы нужен еще один человек, и назначил меня, учителя литературы, завучем по внеклассной работе. Тогда такой должности еще не было, поэтому я получала ставку пионервожатой. В мои обязанности входила работа с классными руководителями, комитетом комсомола, а впоследствии организация различных внеурочных мероприятий.

Думаю, что выбор пал на меня из-за удачного проведения вечера Н. В. Гоголя. Класс, где я была классным руководителем, считался неподдающимся. Способ у меня был один: работать индивидуально, дать каждому поручение для выполнения общего задания. Тогда писали стальными пёрышками, а чернила носили с собой в чернильницах-непроливашках, так вот была даже ответственная за чернильницы — девочка из многодетной семьи и, мягко говоря, скромных способностей.

Побывала я у нее дома (посещала всех учащихся для знакомства с их бытом и семейными отношениями). Много детей, бедность, теснота. Понятно, почему девочка уже не первый раз остаётся на второй год.

Уважительное отношение, внимание к нуждам ребят помогали мне в работе. Я постепенно поняла, что являюсь не только учительницей, которая стоит над ними, но еще по-человечески я обязана помочь им реализоваться и, как говорится, выйти в люди. Грешно возмущаться, если дети не знают и не понимают любимую мной литературу, ведь я подобно им никогда не понимала и не знала физики, да и сейчас ничего не смыслю в работе компьютера и интернета.

Отношения постепенно налаживались, и настало время для большой совместной работы. К вечеру, посвященному Гоголю, мы готовились полгода. Участвовали все. Начали чтение отрывков вслух. Человек 15 читали прилично, остальных учила, оставаясь после уроков. Мы решили сделать оформление из больших листов ватмана. Кто не умел рисовать, тот расчертил листы на клетки, а затем восстановил изображение и т.д. Кто-то написал на ватмане цитаты.

Подобрали музыку и записали на магнитофон, а две девочки (помню только Красильникову) сыграли на пианино.

Украсили зал иллюстрациями и цитатами, взяли костюмы напрокат. Ребята выучили наизусть понравившиеся отрывки и читали их с волнением.

Участие принимали все, но в разной степени, в зависимости от способностей. Вечер вышел замечательный. Мы получили благодарность от директора и одобрение методиста Ленинского РОНО. Это была очень строгая и знающая Нина Михайловна Мухина. Получить ее похвалу было трудно. Это первая моя педагогическая удача во 2-й школе.

Вела я этот класс до 11-го включительно, кончали они уже математическую школу, правда, осталось человек 17, а выпускной экзамен сдавали 6.

А в школе мои подопечные прославили себя на общественно полезном поприще: сажали деревья на Университетском проспекте, так что, когда проходите по этой аллее, вспомните труд учеников 2-й школы; на носилках таскали кирпичи и строительный мусор, сажали деревья и кустарники вокруг школы. Это труд ребят 1957 года под руководством энтузиаста — учителя биологии Софьи (фамилию не помню).

Собирали металлолом, а за сдачу цветного металлолома получили денежную премию и, немного добавив, поехали всем классом во время каникул после 8 класса в Крым, в Ялту, где опять работали, только теперь уже на прополке табака в совхозе.

Ходили по горам, а спали в школе на полу. Вторая половина дня — экскурсии в Ливадийский дворец, где проходила Крымская конференция во время войны, в Воронцовский парк и дворец, где нас буквально поразила библиотека графа. Вот тебе и «полуневежда», как обругал его А. С. Пушкин! Удивительный парк, а ведь в Крыму вода — большая проблема.

Я им много рассказывала о войне, о партизанах, возила к землянкам, так как была два с половиной года в оккупации, знала многие тропы и имела связь с партизанами. Это в горах Романкош.

Взбирались на Ай-Петри, пили из Учан-Су, так как водопад летом почти пересыхает. А вечером купались в море.

Впечатлений было много. Целый месяц мы учились быть в коллективе и думать прежде о других, а потом о себе.

В зимние каникулы ездили в Ленинград. Это был первый выезд учеников школы №2 в Питер. Весь день ходили по музеям, вечером гуляли по городу. Ездили в Пушкин, Павловск и ночевали в огромных комнатах интерната, где зимой всё пустовало. Заплатили повару, и он стал кормить нас два раза в день.

Последний звонок и выпускной вечер. Традиции

Традиция Последнего звонка сложилась не сразу. А последние годы это был настоящий праздник. Уходящие классы готовили небольшие комические сценки о том, что они сделали для школы. Кто-то отвечал за «Эллипс» — наш кинотеатр, кто-то — за «Молодость» — газету, кто-то — за клуб интересных встреч, кто-то; — за туризм, кто-то — за работу общественно полезного сектора и т.д. А остающиеся классы принимали традицию по выбору. С шутками, интересным действом, иногда подарками-самоделками обещали продолжить дела выпускников, готовились к этому серьезно и весело. Происходило всё в центре зала, и в конце звенел последний звонок.

Выпускной вечер начинался с самого утра! Ребята в белых рубашках и часто коротких брюках (выросли) расписывались в книге аттестатов. Потом подходили 7 автобусов (по числу классов), и мы ехали на Красную площадь. Нас пропускали в Мавзолей Ленина первыми (об этом договаривались заранее). Автобусы ждали на Васильевском спуске. И мы ехали на пикник за город. Там играли, бегали, соревновались, пировали под открытым небом. И в 3 часа возвращались в Москву. Немногочисленные девочки бежали в парикмахерскую, мальчики отправлялись домой припарадиться. А в 7 вечера все собирались в школьном зале. Говорили добрые слова учителям, и учителя выпускникам, танцевали. Так проходили выпускные балы в гимназиях до революции. А в 10-11 вечера расходились совершенно без сил, но счастливые.

Возникла традиция после вручения аттестатов идти пешком по Ленинскому проспекту, по улице Димитрова на Красную площадь. И обратно. Это начиналось часов с пяти, и шли вместе с учителями и администрацией. Было красиво: молодежь с цветами, белые платья, лирические песни.

Но после какой-то драки в день выпуска на Красной площади правительство запретило приходить туда. Кроме того, запретили пить шампанское на выпускных вечерах. И тогда мы пришли к празднику за городом, а на пикнике довольствовались бутылками с газированной водой и бутербродами.

Наши выпускники расходились по разным вузам, а память о медалистах оставалась на мраморной доске в актовом зале. Жаль, что ее сейчас нет. Мы хотели еще разместить портреты медалистов, но идее не суждено было сбыться — нас разогнали, а фотографии, уже заготовленные, пропали, пропали и альбомы, где отражалась жизнь школы год за годом.

Педсоветы

Мы знали, что все классные и внеклассные мероприятия делаются для развития духовного мира учащихся, для их самовыражения в лучшем смысле этого слова, а не для дикарского самоутверждения подросткового возраста.

Об этом свидетельствуют и педсоветы по воспитательной работе, и ответы учителей в специальных анкетах, сыгравших большую роль в создании единой системы воспитательной работы.

Педсоветы проводил В. Ф. Овчинников. К ним готовились серьезно. Это не были отчеты, но обстоятельный разговор о методах и принципах преподавания, о перегрузке учащихся, т.к. большое число талантливых учителей с трудом унимали свою прыть, считая, что знания именно в их области приоритетны. Я не говорю о математике и физике, т.к. это имело основания, но о литературе, истории, географии. А отчеты об успеваемости по классам проводились завучем на совещаниях, и очень оперативно.

Педсоветы по воспитательной работе тщательно продумывали. Присутствовали на них все учителя, а не только классные руководители.

Мною была составлена анкета для учащихся. Через классных руководителей она дошла до ребят, а потом, после обобщения, результаты обсуждались на педсовете.

Анкета для учащихся

  1. Чем увлекаешься вне школы?
  2. Какие факультативы посещаешь? Что тебя в них привлекает?
  3. В каких общественных мероприятиях, проводимых после занятий, принимаешь участие?
  4. Что в них интересного? Что надо изменить?
  5. Какие недостатки ты видишь в работе комитета комсомола школы?
  6. Твои предложения.
  7. Интересной ли жизнью живет твой класс? Что именно тебе кажется интересным?
  8. Что надо изменить. Твои предложения.
  9. Как проходят классные часы? Сколько их было? На какие темы?
  10. Кто из учителей пользуется особым авторитетом и почему?

Ответы учащихся дали возможность понять, что и как делают классные руководители и другие учителя. Что привлекает ребят и приносит желаемые результаты, а где надо что-то менять и корректировать.

Для другого педсовета мной была составлена и потом обобщена анкета учителя. У меня сохранилось несколько ответов, но по их содержанию можно понять, сколь серьезное внимание уделяли учителя принципам воспитания. Эти ответы приводятся в приложении.

Новый 1971 год

Из всякого мероприятия мне хотелось устроить событие, чтобы все дети с удовольствием участвовали.

Новогодний праздник. Каждый класс отвечал за организацию выбранного по вкусу развлекательного участка. Всем надо было «зарабатывать» тугрики (вымышленную валюту) и на них покупать, что захочется. Помню некоторые «развлекаловки».

Была в одном классе «Чайная». Стоял большой самовар, огромный заварной чайник, сахар-рафинад и сахарная голова. «Залу» украсили гирляндами из сушек и баранок, расшитыми полотенцами. Одним из половых был Женя Юрченко. В белом фартуке, с полотенцем через руку, с ожерельем из сушек он кричал: «Пора чая, бублики горячие». И разносили на подносе чай. Посетители — ребята и учителя — с удовольствием включились в игру и за тугрики пили чай из блюдец вприкуску.

В другом месте была рулетка, тогда об этом и не слыхали. Аппарат хозяева сделали сами. Выигравший получал подарок с полки. (Подарки целую неделю собирали по всей школе.) «Хозяева» во фраках, цилиндрах рекламировали свой товар.

Можно было взять выигранные тугрики и зайти в «клуб эрудитов», где проходила викторина, «подзаработав» там, пойти в тир — пострелять из игрушечных пистолетов в цель.

А если хочешь, посети «поэтический клуб» и прими участие в конкурсе чтецов или знатоков стихов декадентов, тогда уже разрешенных. Угадав автора, «заработав», пойди в «Картинную галерею», где, указав авторов и название картины (репродукции), получи еще тугрики, с которыми войдешь в театр. Цветная шутливая афиша зазывает тебя туда, где идёт бесконечный водевиль, скомпанованный «артистами» Никольского. Если есть еще валюта, то тебя ждет театр-раёк в актовом зале (с фокусниками и балагурами) и т.д.

Но самая большая очередь образовалась перед «комнатой страха». В кабинете биологии чего только не напридумывали ребята. Темнота. Только череп освещается изнутри. Какие-то муляжи мышц и костей животных и человека неожиданно освещались и двигались, плавал червяк в колбе, звуковое оформление, крики птиц и животных, вой и хохот мартышек, уханье совы, барабанный бой. Визгу и смеха было много.

Когда мы с Владимиром Федоровичем перед вечером обходили все «заведения», директор строго сказал: «Эту комнату придется закрыть, т.к. эксперименты с электричеством в школе недопустимы». Но Ирина Абрамовна Чебоксарова, а это она со своим классом навыдумывала, упросила сохранить «комнату», исправив кое-какие вольности в освещении, ребята с Рудольфом Карловичем присоединились к просьбе. Учительница клялась ни на минуту не выходить из класса, что и выполнила. Да еще и мужа своего профессора Николая Николаевича попросила посидеть с ней для подстраховки.

Все кабинеты оформлялись по теме, костюмы «хозяев» сооружались заранее. И содержателям «заведений» тоже хотелось везде побывать, что они и делали.

Ученики должны были явиться в маскарадных костюмах или, по крайней мере, в масках. При входе в школу один из классов сочинял костюмы экспромтом из цветной бумаги и лент, красок, купленных заранее.

Лучший костюм получал приз.

Школа ходила ходуном.

Да, один класс загодя готовил эти тугрики — квадратик картона с потешной печатью. В каждом «заведении» был куратор — классный руководитель. Вот такой Новый год.

Кстати, когда нас разгоняли в 1971 году, то помянули этот праздник как антисоветский способ развлечения.

Подведение итогов

Каждое мероприятие, проведенное в школе, заканчивалось подведением итогов. Например:

Решение комитета комсомола о вечере встречи с выпускниками от 8 февраля 1964 года.

Объявить благодарность ученикам 11 классов с занесением в личное дело:

  1. Всем участникам КВН.
  2. За организацию и подготовку КВН: Домагадскому Борису, Лопатину Евгению, Исаеву Николаю, Абрамовой Ирине.
  3. Жюри КВН: Молчановой, Каледкину, Рычаговой, Карельсону, Поливанову.
  4. За оповещение выпускников: Белостоцкому, Соколовой, Бондаркову, Дашкевич, Остапенко.
  5. За организацию и проведение дежурства: Олейник, Любочской, Храмцову, Пермякову, Берлин, Ловандовской, Семеновой, Формозовой, Орлову, Ханькову, Дмитриеву, Чумаковой.
  6. За оформление этажей: Козлову, Зенину, Оленеву, Горячеву, Короткову, Кучасову.
  7. За музыкальное оформление: Оселедько.
  8. За оформление зала: Исаеву.
  9. За составление викторины: Поливанову, Шуру, Розенфельду, Севастьянову, Карнельсон, Сингуру.

Комитет ВЛКСМ (Культмассовый сектор)

Завуч по воспитательной работе Н. В. Тугова

Из содержания этого решения видно, как готовились мероприятия. Поручение было дано 11 «Г», но привлечены к работе ребята и из других классов, поименно отметили исполнителей и участников, как всегда, полный зал. Весело и интересно «наши проводят вечер встречи». А «наши»-то — все.

Конечно, и учителя хотят встретиться с выпускниками. А учителя, помогающие ребятам, были отмечены в приказе от имени директора и завуча.

Разгон школы

К 1971 году авторитет школы всё возрастал. Наши ученики занимали первые места на олимпиадах по математике, физике, биологии, литературе и истории. Выпускники поступали в «сверхвузы», в частности МГУ (на мехмат, физфак, биофак, химфак, психфак, журфак), Физтех. Но в «сверхвузы» принимали только русских, евреев не допускали до науки. В МАИ, МИФИ, МГИМО тоже поступали успешно, но после проверки КГБ. Наши дети были приучены вести себя с чувством собственного достоинства, а вузовскому начальству это не нравилось. Секретарь парткома МГУ Ягодкин много раз грозил прикрыть этот рассадник вольномыслия — школу №2.

В партийной жизни Москвы произошли изменения: первым секретарем МГК партии был избран Гришин, а заместителем его стал Ягодкин. В конце марта из РОНО по распоряжению райкома партии пришла «авторитетная» комиссия из 30 человек и инспектировала учебную и идейно-воспитательную работу в школе. Проверяли работу комитета комсомола, ходили на уроки, посещали внеклассные мероприятия.

Как я уже писала, у нас было 16 факультативов, 2 театра (Збарский уже не работал), дискуссионный клуб, встречи с интересными людьми. В это время мы в очередной раз были в Переделкине и беседовали с Львом Копелевым — прототипом Рубина из книги Солженицына «В круге первом». Говорили о его работе в «шарашке», где талантливые зэки-изобретатели готовили аппарат, который по телефонному голосу мог определить говорящего. Он читал нам неопубликованные стихи Рильке в собственном переводе.

Посетили скульптора Вадима Сидура (1924 — 1986, крупнейший представитель авангарда) в его мастерской у Крымского моста. В школе была Елена Сергеевна Булгакова, читал свои стихи Арсений Тарковский, а Фазиль Искандер читал отрывки из новых произведений. На методическом объединении словесников приглашенный Паперный — специалист по творчеству Чехова — дискутировал с нами по поводу «Черного монаха». Все было очень интересно, и кто-то из проверяющих часто присутствовал при этом. С марта по май нас проверяли, ходили на все уроки и внеклассные мероприятия, беседовали с учителями и учениками и пришли к выводу: обучение на высоком уровне, большая воспитательная работа, но идейная направленность ее, «дух» школы, интересы учащихся и т.д. не соответствуют требованиям. Но сверху отчет не приняли, и начались посещения экзаменов.

Наступало время летних каникул. Учителя не соглашались идти в отпуск даже после профсоюзного собрания, на котором опять «не вскрылись» сверхъестественные недостатки, необходимые Ягодкину. Комиссией была написана разгромная справка и вопрос о 2-й школе был вынесен на заседание бюро райкома КПСС.

Вызвали на бюро в райком партии директора, парторга Нину Юрьевну Вайсман, профорга Валерию Александровну Тихомирову и других сотрудников школы. Руководила операцией уничтожения школы секретарь Райкома Архипова. На столе лежали листки с проектом решения: «Директора В. Ф. Овчинникова освободить от занимаемой должности, объявить ему строгий партийный выговор, освободить от занимаемых должностей завучей Тугову Наталью Васильевну, Фейна Германа Наумовича, Блюмину Зою Александровну» .

Почти все учителя решили покинуть школу в знак протеста, но Владимир Федорович попросил этого не делать, надеясь сохранить традиции и дух школы. Директора послушал, но постепенно разошлись в течение 2-3 лет. В итоге в школе остались из прежних 50 учителей 4-5.

Многие из родителей пытались защитить школу: Викентий Матвеев — газета «Известия», Горшков — командующий Военно-морскими силами, академик Келдыш. Ответ один: это дело политическое.

Два учителя школы: Макеев Алексей Филиппович и Круковская Клавдия Андреевна — писали доносы, об этом нам сказали на комиссии, да и сами они не скрывали.

Круковская была человеком с комплексами. Учила она неплохо, но, конечно, не могла сравниться с учителями математики, физики, литературы и истории. Видимо, завидовала. С учениками говорила резко и никакой самостоятельности не допускала, что противоречило духу школы. Ученики ее не любили.

У Макеева была трудная судьба и сложный противоречивый характер. До школы №2 он отбыл срок в лагере. Как писал А. И. Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ», он предал зачинщиков в большом восстании лагерей. Сам же Макеев объяснял нам, что этим спас жизни тысячам людей, т.к. воспрепятствовал введению танков. Но потом он предал школу №2, а через несколько лет повесился.

Но не из-за этих доносов нас покарали. Это были первые шаги Гришина на новом посту, шумное дело ему было необходимо.

В. Ф. Овчинников остался работать в ВЗМШ. Блюмина устроилась сама. Фейна направили в школу у Белорусского вокзала.

А меня — в 118-ю школу, забытую Богом и людьми, где было всего 5 хороших учителей и никому не нужные, малообразованные дети (за редким исключением). Учителя не справлялись с учащимися, и директор очень обрадовалась, увидев во мне опору. Там я проработала 5 лет.

Я же хотела устроиться в районе, где жила. Два месяца я ходила из школы в школу. Везде, узнав, что я учитель литературы, да еще завуч, с удовольствием брали меня на работу. Но когда я приходила на следующий день оформлять документы, передо мной извинялись и говорили, что учителя уже взяли. Даже в библиотеку меня не допустили. А в конце августа опять направили в 118 школу. В райкоме партии сказали: мы зла на вас не держим, что вы 2 месяца не подчинялись. Идите и работайте.

Когда 1 сентября я пришла на службу, меня ждала приятная неожиданность: весь двор был заполнен второшкольниками разных выпусков — и море цветов. На крыльце стоит Агеева Т. П., инструктор Райкома партии. Мы поздоровались, и она мне сказала, что пришла проведать, как меня примут в новой школе. Аборигены в недоумении: кого это так встречают? Два урока Агеева просидела в кабинете директора и, увидав, что забастовки нет, пошла докладывать начальству. Первое время мне было трудно морально, а потом работа захватила, но внеклассной деятельностью я не занималась.

А после первого дня занятий я пошла во 2-ю школу. Во дворе и на улице выпускники. Ко мне с вопросами: «Как Владимир Федорович? Где Владимир Федорович? Где Фейн? Где Блюмина?» Несколько учеников подошли ко мне с огромным пакетом: «Мы хотим видеть директора, у нас для него подарок».

Я зашла в школу. Меня сразу окружили взволнованные учителя. «Ну, как?» Я позвонила В.Ф. и рассказала, что происходит в школе. Он объяснил мне, что ему не следует сейчас встречаться ни с кем, сочтут это демонстрацией. Я пересказала это коллегам и ребятам, но расходиться никто не хотел. И всё-таки бывшие ученики (Женя Юрченко и Юра Збарский и др.) поймали на улице Владимира Федоровича и вручили ему подарок. Они заказали в музее архитектуры Москвы макет нашей школы с садом и гаражом и преподнесли ему с волнением.

Я хочу закончить словами благодарности ученикам, соратникам-учителям и Владимиру Федоровичу Овчинникову. Благодаря его таланту руководителя, уму и такту в 50-70 годы ХХ века свершилось такое явление, как школа №2. Он дал возможность сотням людей реализовать себя, раскрыть свои способности и наполнить жизнь творчеством, взаимным уважением и любовью друг к другу, стремлением к знаниям и самосовершенствованию.

Я желаю всем здоровья, удачи в жизни, а Овчинникову здоровья и новых творческих побед в работе Второй школы, теперь уже лицея.

ОТВЕТЫ Н. В. ТУГОВОЙ НА ВОПРОСЫ УЧЕНИКОВ

1. Где Вы учились? Где преподавали до 2-й школы?

Я закончила МГПИ им. Ленина (Московский государственный педагогический институт) в 1950 году. Поступила туда из-за любви к литературе, а во время удачной практики в одной из школ Москвы под руководством проф. Голубкова решила стать учителем.

Во время практики мне надо было проходить в 6 классе пейзаж из какого-то произведения Л. Н. Толстого. После войны, бомбежек, голода ни меня, ни учеников это тогда не интересовало, и я решила связать художественное описание в литературе с живописью, которой в то время увлекалась, часто бродя по музеям Москвы с замечательным гидом Германом Наумовичем Фейном.

Я приносила в класс репродукции пейзажей великих художников и показывала детям, как смотреть картину, говорила о своеобразных средствах живописи у разных мастеров и попутно обращалась к творческим приемам Л. Н. Толстого.

Потом просила учеников написать небольшое сочинение о том, что им понравилось, слабым помогла, подсунув репродукции, подталкивая к размышлению. Наклеили картинки на ватманские листы, под репродукциями каждый переписал свой опус. И повесили всё это в классе. Работу выполнили все.

Затем я повела ребят в Третьяковскую галерею посмотреть подлинники, но допустила ошибку, заказав экскурсовода. Лекция не была адресована ученикам 6 класса. Голос звучал тускло и безразлично, дети скисли и стали растворяться в других залах.

Этот опыт научил меня на все оставшиеся 40 лет учительской работы: лектора надо выбирать или вести занятия самой, подготовившись заранее, что я и делала и в Музее изобразительных искусст, и в “Ясной Поляне”, и в квартире Чехова на Садовой, и в “Царском селе” Петербурга, и в квартирах Достоевского Москвы и Ленинграда, и во 2-й школе, и в 38-й английской, где работала последние 20 лет.

Занималась всем вышеописанным во время классных часов и во внеурочное время, т.к. это входило в содержание педагогической практики, так что я с первых шагов соединила воспитание и образование. Дети у меня делали всё, но индивидуально, причем я стремилось ничего не навязывать.

Урок и вся практика прошли хорошо, мне объявили благодарность, поставили “5” и предложили поступать в аспирантуру, но мечта не осуществилась, т.к. я была в оккупации во время войны, а в те годы это было клеймо позора, да еще и дочь «врагов народа». Но я не жалею, потому что была счастлива все 40 лет, работая учителем. И частица этого состояния доставалась сотням моих учеников и десяткам коллег.

До 2-й московской я работала учителем в вечерней школе г. Ялты (там жила с 1939 до 1955, исключая 4 года института 1946-1950), преподавала немецкий язык. Затем перевели меня в женскую школу №5, где уже по специальности занималась русским языком, литературой и логикой (тогда был такой предмет в программе) в 5-6-7 классах два года до отъезда в Москву. Полгода учила детей в московской школе №1 (8 и 9 классы).

2. Как Вы попали во 2-ю школу?

Во 2-ю школу я попала в 1957 г. по приглашению В. Ф. Овчинникова, с ним была знакома еще в институте.

Предложила мне обратиться к Владимиру Федоровичу его жена Ирина Григорьевна (в девичестве Зельдич), с которой я была дружна еще в институте (она училась на литфаке). Нас объединяла общая судьба изгоев: отцов наших расстреляли в 1938 году, матери прошли тюрьмы и ссылки.

Я родилась на Соловках и до 1939 года была с мамой в ссылке (Уральск, Севастополь, Свердловск, Казань). Без дома и вечно голодная. Ирину растила тётя, дорого заплатив за то, что приютила дочь “врагов народа” (ее бросил муж). Родители наши и мы с Ириной теперь реабилитированы. И нам прибавили к пенсии по 90 руб.

И. Г. Овчинникова — умный и образованный человек, хороший учитель. После школы в течение 30 лет работала в “Известиях” корреспондентом. Вопросы нравственности, справедливости, проблемы воспитания, чувство долга и чести, профессионализм — ее темы. Мы до сих пор дружим семьями, уже 50 лет.

До 1962 года в школе учились дети из соседних домов, — переселенцы из бараков. Впоследствии местные дети нападали на второшкольников, а мы регулярно вставляли стекла. В моём 6 «Б» классе было 47 человек. Из них 14 второгодников. Окончили же математическую школу (первый ее выпуск нового качества) человек 6.

3. Как приходили учителя во 2-ю школу?

Новые преподаватели в школе появлялись по-разному. Я привела Г. Н. Фейна, Ф. А. Раскольникова, З. А. Блюмину и В. И. Камянова – моих друзей по пединституту; всех прочили в аспиранты, но борьба с космополитизмом, это выбрасывало людей «на обочину» — “Не было бы счастья, да несчастье помогло”, — привела их во Вторую. Власти решили, что пункт №5 не страшен для детей, а до других сфер деятельности евреев-гуманитариев не допускали. В. Ф. Овчинников, рискуя многим, взял их на работу.

Феликс Александрович “завлек” Т. Л. Ошанину и А. А. Якобсона; И. Е. Сивашинский (которого неоднократно соблазняли работой в МГУ, но он был верен школе) пригласил Н. Ю. Вайсман. Всё это совершалось после собеседования с директором.

Сам Владимир Федорович пригласил Р. К. Бега – инженера по образованию, немца по происхождению, и Н. М. Сигаловского; — военного специалиста, пострадавшего во время Неделинской катастрофы — взрыва ракеты.

Физики В. А. Тихомирова и Г. А. Ефремова попали в школу по распределению после окончания пединститута по просьбе Овчинникова, обратившегося к зам. министра просвещения (который хорошо относился к школе).

Профессора Университета предлагали свои услуги, т.к. у нас учились их дети. Так сложилось очень сильное объединение математиков и физиков — теоретиков и практиков.

Как пришли в школу И. Е. Сивашинский, Я. В. Мозганов и Л. Я. Зорина, З. М. Фотиева, всегда четко выполнявшая все требования, и милейшая интеллигентная Т. И. Олегина, не помню.

Люди, которых В. Ф. Овчинников брал на работу, должны были быть профессионалами в лучшем смысле слова, интеллигентами с чувством собственного достоинства, любящими детей, увлеченными альтруистами, личностями. Владимир Федорович умеет распознавать и привлекать таких людей.

4. То, что школа физико-математическая, не мешало вашему предмету?

В 60-х годах уже работали сильные математики — Израиль Ефимович Сивашинский, Артем Артемович Оганов, Леонид Михайлович Волов (позже пришли Маргарита Михайловна Сидорова и Нина Юрьевна Вайсман). На педсоветах обсуждался вопрос о целях преподавания, проводились методобъединения с обсуждением роли разных предметов в физматшколе. Уже тогда к названию школы прибавляли «с литературным уклоном». А когда в школу пришли такие асы, как Г. Н. Фейн, В. И. Камянов, Ф. А. Раскольников, З. А. Блюмина, Т. Л. Ошанина, то гуманитарная жизнь 2-й школы забурлила. Короче говоря, ученикам физмат классов нужна была усиленная гуманитарная подготовка, поэтому словесникам работать во 2-й школе было интересно.

5. Вы совмещали работу во 2-й школе с другой деятельностью, скажем, научной или литературной?

Ни о какой другой деятельности я не помышляла.

6. Расскажите о вашем педагогическом опыте во 2-й школе.

До 2-й школы никакой сложившейся методики преподавания у меня не было, кроме убеждения, что мой предмет связан с воспитанием нравственности и эстетическим образованием. Мои методы формировались в течение всей жизни.

Программа была стандартной, но неплохой, я и сейчас бы 90% из нее перенесла в современную школу. Отступать от программы строго запрещалось, но я, как и другие словесники, старалась сделать ее насыщеннее, переместить акценты. Например, «Поднятая целина» трактовалась мною как произведение, обличающее коллективизацию, раскулачивание, а поняла я это из рассказов моей крёстной, бывшей «кулачки».

7. Как Вы составляли программу? Чем она отличалась от стандартной программы?

Меняла расчасовку: на «Молодую гвардию» полагалось 6 ч. (у меня — 2), я хорошо помнила 1-й вариант книги, где никакого руководства партии нет, да и в моей личной жизни была Надя Лисанова, которую повесили в Ялте немцы за вывешенное 7 ноября красное знамя во время оккупации, в которой я была 2,5 года. Их было три девочки, двух так и не нашли. А меня допрашивали и в гестапо, и в КГБ, т.к. я была в одной комсомольской организации с Надей до войны.

На «Любовь Яровую» — 6 ч. (у меня одна лекция); на Пушкина полагалось 21 ч.; на Толстого — 20, а я занималась ими по полгода, за что всегда получала выговоры от РОНО, хотя методисты относились ко мне с большим уважением и приглашали меня читать лекции по методике в другие школы.

Был случай: по инициативе пединститута им. Ленина мой 10 «А» класс участвовал в диспуте, посвященном творчеству Льва Толстого, и наши ребята одержали победу над студентами 3-го курса!

8. Какие были у Вас приемы изложения материала?

Начинала я тему с лекции о писателе. Затем тратила первый урок на чтение ярких и характерных для данного автора отрывков или стихов, иногда внепрограммных, чтобы заинтересовать детей.

Впоследствии на 1-м уроке и стихи, и биографию по желанию стали рассказывать и читать учащиеся, даже вести уроки. Поначалу я комментировала сообщения, а в дальнейшем комментировали его дети (по определенному плану) с моим заключительным словом.

Умение анализировать ответ товарища вознаграждалось пятеркой. Обсуждали сообщение все, т.к. отказ от комментариев означал «2» в журнал; повышалась активность и внимание к существу ответа. А неподготовленность к уроку не каралась, об этом дети сообщали мне сами перед уроком, объяснение причины я не требовала.

Ученики занимались этой работой с удовольствием. Появлялись определенные навыки, нужные не только для ответа, но и сочинения, учились на чужих ошибках и успехах, появлялась речевая культура.

Вторым этапом было изложение. По Толстому их было 4 (по каждому тому). На все я писала рецензии. За это я тоже всю жизнь получала выговоры от РОНО: несоответствие вида работ в старших классах. Писали без книг, один урок. Мне надо было проверить, что поняли, что увидели, как оценили дети прочитанное.

Темы индивидуальные для каждого, соответственно его развитию и способностям. Кому «Первый бал Наташи», а кому «Князь Андрей на Аустерлицком поле». Не успевшие прочитать к сроку, а отводилось 2 недели, читали в процессе изучения произведения и писали изложение после уроков.

Потом и стихи стала спрашивать после уроков в индивидуальном порядке, уделяя большое внимание художественности чтения (по Пушкину — 10 стихотворений, по Блоку – 5 и т.д.) Выбор стихов самостоятельный, оценки шли в журнал. Но главный вид работы — это монологический ответ (доклад) на 45 минут на тему, приготовленную самостоятельно по выбору. Все остальные выступали с комментариями, где в помощь давался план разбора ответа.

9. Как Вы устанавливали контакт с классом?

Основной «приём» — дружелюбие, признание индивидуальности каждого ученика. Здесь я поняла, что учитель не над классом, а рядом с детьми. Каждый талантлив по-своему. Многие учащиеся знают математику и физику блестяще, а я физику не понимала никогда. Даже в литературе, например, Лена Лозовская, мама которой была секретарем Корнея Ивановича Чуковского, знала «Серебряный век» лучше меня.

Я работаю для них, мне надо поднять знания класса до моего уровня, а мой нравственный и жизненный опыт — моё преимущество. Я не должна ущемлять слабых или малоподготовленных то ли из-за лени, то ли из-за семьи, то ли из-за брака в работе учителей школ, из которых они пришли. Ведь мы собирали ребят со всей Москвы. Раньше многие дети были первыми, а во Второй появились и «попервее». Надо помочь им адаптироваться и проявить себя в литературе.

10. Как Вы прививали ученикам любовь к своему предмету?

Главное признать, что все — личности. Терпимость, изучение психологии ребенка и уважение к нему. Индивидуальная работа с каждым с помощью рецензий, субъективных отметок, персональных заданий и личных бесед, вовлечение в жизнь класса и школы и т.д. К сожалению, не всегда это удавалось. И, конечно, владение материалом — подготовка к каждому уроку с прочтением произведений заново, т.к. иные времена, другие ученики и сама меняешься.

Еще — посещение мемориальных музеев, московских театров, помимо программных пьес стремились попасть на интересные премьеры. И поездки в Ленинград: «Царскосельский Лицей», Невский проспект, квартиры А. С. Пушкина, Н. А. Некрасова, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова, А. А. Блока и др., Русский музей, Эрмитаж, театр им. Г. А. Товстоногова, Петропавловская крепость, г. Пушкин, г. Павловск.

Произведение не будет воспринято, если не будет сопереживания. Мне надо было видеть глаза каждого. Если у кого-нибудь появлялся отсутствующий взгляд, я начинала нервничать и искать другой подход к этой части урока. Ученики не исполнители, а участники всегда и во всём.

Для меня писатели и их герои — живые люди с гаммой чувств и противоречий, но находящиеся на неизмеримой высоте таланта и миропонимания, психологического опыта, который можно медленно и тщательно рассмотреть. В их произведениях всегда неожиданный, но подспудно ощущаемый ключ к решению сложных актуальных проблем. «Как же я раньше этого не замечала?» — удивлялась я при каждом новом прочтении.

Надо было это передать, вовлечь детей в мир автора, что давалось огромной затратой душевных сил, полной самоотдачей.

11. Как Вы поощряли успешных и наказывали нерадивых учеников?

Выражением удовлетворенности или огорчения на моем лице. Я не умела этого скрывать. Н.В. — так я именовалась. Ученики боялись огорчить Н.В. Я какое-то время не смотрела на расстроившего меня, об этом рассказывали выпускники, приходящие ко мне до сих пор.

Я могла поставить «5» за примитивную работу, в рецензии указав на шажок по сравнению с предыдущими успехами, и «4» за блестящую работу, если в ней не было шага вперед. Дети не обижались, зная мою «объективность».

12. Как Вы общались с учениками, которые хорошо знали ваш предмет, но чем-либо не нравились Вам (характер, внешность, манера говорить)? И наоборот — с теми, кто предмет знал плохо, но импонировал вам в человеческом плане?

Некоторым, раздражавшим меня, я (по глупости) говорила это вслух. Например, 1 сентября я иду и вижу девочку с распущенными волосами (тогда это считалось немыслимым), говорю ей: «Пойди и приведи себя в должный вид, это же школа, а не спальня». Вхожу в 9 «Б», она сидит за партой в том же виде. Прошу ее выйти и причесаться. Это была Лена Лозовская. В середине урока кто-то из преподавателей заглядывает в класс и просит успокоить плачущую в туалете девочку. Я выхожу, это Лена. Прошу извинить меня. На другой день косички заплетены, мои первые слова: «Прости меня, Лозовская, я тебя публично оскорбила и при всех прошу прощения за бестактный поступок».

Через пару дней на учительском столе нахожу книгу К. И. Чуковского, на первой странице написано: «Спасибо, что Вы есть. Я никогда не встречал учителя, публично попросившего прощения у ученика». И автограф. С этого постыдного для меня поступка началась дружба с Корнеем Ивановичем, короткие беседы за обеденным столом, т.к. хозяин всегда много работал, и интересные встречи в Переделкине с его многочисленными почитателями: И. Ильиной, А. Тарковским, Е. Евтушенко, Л. Копелевым и др., участие в кострах — молодой Костя Райкин, Рина Зеленая, Зиновий Гердт... Обязательно привозила ребят каждого выпуска. И мы шли за огромным «дедушкой Корнеем», стремящимся поскорее убежать за письменный стол, а нас отправить на дачу Л. Пастернака.

А с Кларой Израилевной Лозовской и Леной мы любим друг друга до сего дня (хотя живут они теперь в Бостоне).

Внутренне я сторонилась детей, которые мне не нравились. Это мой педагогический брак. Когда хватало душевных сил, старалась помочь им и приласкать. Понятно, что тем, кому я симпатизировала, то же самое доставалось легче.

13. Бывали у Вас любимые и нелюбимые классы?

Были особенно любимые классы. Это почти всегда, где я классный руководитель (непосильное соединение классного руководства с работой учителя и завуча). С этими детьми проводила много времени и много индивидуально работала. Узнавая ребят, я их больше любила, на это уходило много сил. Нелюбимых классов не было.

14. Был ли директор реальным лидером учительского коллектива или были другие «неформальные» лидеры?

Директор был реальным лидером учительского коллектива. Всегда подтянутый, аккуратно одетый, никогда не повышающий голоса, тактичный, не сказавший никому грубого слова, с уважением относящийся к учителям и ребятам, но не «добрячок», образованный, с чувством собственного достоинства, смелый в принятии неординарных решений, умелый руководитель, дающий возможность преподавателям проявить индивидуальность (но мы всегда чувствовали его молчаливое одобрение или неудовлетворенность), а ответственность за промахи перед высоким начальством бравший на себя, он до сих пор для нас является авторитетом и другом. А неформальными лидерами были многие учителя.

15. Возникала ли «цеховая» конкуренция между предметниками, т.е. считали, скажем, математики, что их предмет важнее литературы?

Конкуренция, но здоровая, возникала между «цехами», и строилась она на взаимном уважении и стремлении сделать свой предмет нужным и значимым в сознании учеников. Побеждали инициативные, альтруисты, самоотверженно отдающиеся работе.

16. Происходил ли обмен опытом между учителями, (обсуждение программ, требований, методов преподавания)? Сталкивались ли мнения на этой почве (плохая программа, не те требования, неправильные методы)?

Обмен опытом осуществлялся взаимным посещением уроков, обсуждением удач и неудач в беседах, на методических объединениях, где корректировались программы, методы преподавания. Мы приглашали даже специалистов со стороны для консультаций. Например, с интересом слушали Паперного, знатока творчества А. П. Чехова, когда появились разногласия в трактовке той или иной темы (например, “Черный монах”). Мы не были молчаливыми слушателями, спорили. Всё было очень интересно и полезно.

Татьяна Львовна Ошанина, я и Феликс Александрович Раскольников заманивали к себе на урок завуча Германа Наумовича Фейна, если что-то у нас не ладилось, просили его почитать сочинения учащихся. Феликс “осаждал” всех, прося помочь ему в оценке письменных работ, т.к. считал, что на “5” не знает никто, он сам – на “4”, а ученики...?

Если же возникали конфликты, разрешались они мирно. Так В. И. Чиркова (очень милый человек) и Г. И. Кротова (хороший специалист) ушли по собственному желанию, поняв, что их знаний не хватает для работы матшколе — они были специалистами по среднему звену, а нашим контингентом стали 8-9-10.

И. С. Збарский тоже ушел сам, поняв, что допустил большую ошибку, обучая лишь лекционным путем, в чём он был мастером высшего класса, упустив необходимость отработки монологических ответов детей, не проверяя их работы с текстами и не давая навыков сочинения. Правда, через некоторое время он стал консультантом в институте методов обучения, профессором, но это другая форма деятельности.

А. В. Музылев перегружал учащихся, требуя дополнительных знаний по филологии, которые ребята могли приобретать, только сидя в Ленинской библиотеке; это вызвало тревогу администрации Ленинки: подросткам тогда таких книг не давали. Вызвали меня для объяснения, но мои беседы с учителем не дали результатов. Я думаю, и эти “отклонения” для некоторых ребят не были бесполезными.

Но А. В. Музылев допустил непедагогичное поведение во время туристической поездки в Нижний Новгород, поэтому директор предложил ему уволиться по собственному желанию, предоставив мне сообщить об этом Саше, что нами было выполнено.

Ушел из школы и Анатолий Александрович Якобсон — диссидент, когда его вызвали в КГБ и предложили уехать на Запад или Восток, он, чтобы не подводить школу, уволился по собственному желанию.

17. Был ли учительский коллектив дружным? Если да, то в чём это выражалось?

Учительский коллектив был очень дружным. Это выражалось в участии почти всех и во всём. Дружили в школе, после школы, семьями, помогали друг другу. Была радость общения.

18. Случались ли увольнения учителей на почве «несовместимости» с педколлективом? И, наоборот, случалось ли, что РОНО хотел учителя уволить, а педколлектив отстоял?

Случай увольнения по приказу РОНО, а вернее, райкома партии, был один — “разгон” 2-й школы. И коллектив учителей, и заступничество нескольких родителей и друзей школы (ректора МГУ академика И. Г. Петровского, профессора и секретаря парткома МГУ Р. В. Хохлова, академиков В. А. Энгельгардта и Л. В. Келдыша) не смогли нас отстоять. Всем отвечали: дело политическое.

Я уже рассказывала, как Овчинников по требованию Райкома дважды снимал меня с должности зама по воспитательной работе (не член партии, дочь «врагов народа», бывшая в ссылке, в оккупации, космополит). Но потом на свой страх и риск меня восстанавливал, так было до 1971 г.

19. Вам удавалось сохранять дистанцию с учениками во время внеклассного общения?

Я не знаю, как удавалось сохранять дистанцию с учениками, но она была.

20. Как Вы справлялись с классным руководством?

Я всё время была классным руководителем. Никогда никакого формализма, поэтому от детей шла ответная волна любви и уважения, что вдохновляло меня. Не жалела сил и времени. До сих пор мне звонят выпускники из разных городов мира и вспоминают нашу работу с благодарностью.

21. Что важнее, учебная или воспитательная работа?

Воспитательная работа для меня всегда на 1-м плане, даже во время уроков. Учителя 2-й школы к воспитательным мероприятиям относились по-разному. Некоторые считали их “вторичными” по отношению к обучению, хотя активно участвовали во внеклассных мероприятиях. Я старалась втянуть классных руководителей в серьезную внеурочную работу (Г. А. Ефремову, Р. К. Бега, Я. В. Мозганова, З. М. Фотиеву и др.). Иногда через комсомольский актив, а это около 300 человек. Другие считали воспитание приоритетным, например Т. Л. Ошанина.

22. Кто должен заниматься воспитанием, семья или школа?

Нельзя недооценивать то или другое. Семья и школа должны воспитывать в едином ключе. Положение ребёнка дома, обстановка любви и требовательности, подражание родителям играют главенствующую роль в формировании личности.

Роль школы состоит в самоутверждении подростка. Мнение сверстников и влияние посторонних взрослых неоспоримо, а иногда и пагубно. От этого и спасала 2-я своим микроклиматом.

23. Случались ли разногласия между учителями по поводу воспитания учеников?

Серьезные разногласия по поводу воспитания между учителями бывали, но разрешались они по-дружески, а на педсоветах спорили с должной аргументацией.

24. Приходилось ли Вам воздействовать на детей с помощью родителей или директора?

Официально среди учителей случаи неправильного поведения детей не обсуждались, обсуждались только в приватных беседах. Но при экстраординарных событиях (выпивки и драки в классе, прогулы) директор при моём участии в присутствии классных руководителей, а иногда и родителей, говорил строго, не повышая голоса, о неблаговидном поступке. Этого было достаточно.

Воспитательные методы: беседа с глазу на глаз, личный пример, разговор с привлечением литературных и исторических примеров и другие, о них писала выше.

С родителями говорила только индивидуально, без детей, стремясь выяснить у них причины замкнутости, или пассивности, или озлобленности ребенка, сама же отмечала только позитивные качества. Этот приём много раз доказывал правильность выбранной мной линии общения для всех участников.

Как классный руководитель, я обязательно посещала детей на дому, чтобы понять, в каких условиях и атмосфере они живут. Уходила, наполненная чужим опытом, иногда огорченная увиденным. Со многими завязывалась дружба, кое у кого бывала впоследствии на свадьбах.

25. Как происходили переводы учеников из одного класса в другой?

Перевод ученика в другой класс, где я не работаю, не практиковала. Это случалось лишь по рекомендации учителей математики, там, где работали профессора, если ребенок был очень слаб. Но однажды мы попробовали переформировать состав учащихся, выделив слабый класс, и поняли, что это неудачный опыт.

26. Где Вы работали после 2-й школы?

Меня направили в 118 школу на улице Крупской. По прошествии 5-летнего срока «ссылки» меня приглашали на должность директора школы-интерната, методистом в институт усовершенствования учителей, но я пошла в английскую школу №38 учителем, где плодотворно отработала 20 лет, используя и углубляя навыки учебно-воспитательной работы 2-й школы.

27. Что такое феномен 2-й школы?

О нем говорили многие. Добавить могу то, что большинство выпускников, как мне кажется, сумели адаптироваться к современным условиям: они активны, сами определяют свою судьбу, не ждут подачек, а успехами в работе добиваются положительных для себя результатов, умеют ладить с людьми, держатся с достоинством, имеют хорошие семьи, заботятся об образовании детей.

Конечно, есть и “сломленные”, но ведь это не “Царскосельский лицей”, где 30 детей воспитывались и обучались в течение 8 лет. Мы выпускали по 200 человек, которые всего 2-3 года были второшкольниками в переполненных классах.

Считаю, что во «2-й» действительно была создана особая атмосфера, способствующая обучению и воспитанию личности. Детей научили думать, работать творчески и видеть хорошее в окружающих людях.

При создании “идеальной” школы я бы почти всё перенесла из «2-й», но добавила бы свободное время, только не знаю, где его взять. Необходимо усилить изучение языков (о чем мы мечтали с В. Ф. Овчинниковым, но нам не дали это осуществить), организовала бы факультативы: ”История мировой культуры”, ”Религии мира”, ”Этикет”, ”Ораторское мастерство”, ”Клуб по интересам”, ”школу танцев” (она у нас существовала всего 1 год).

28. Какие недостатки были в системе 2-й школы? Что бы Вы изменили и как?

Одним из недостатков «2-й» была плохая работа завхоза и классных руководителей по соблюдению правил чистоты, небрежное отношение детей к мебели, дверям (то, что столы, стулья и двери были плохого качества, не является смягчающим обстоятельством). Вытесненные к тому времени деревянные парты гигиеничнее и добротнее “сопливой” мебели, сделанной из опилок. От любого резкого движения мальчика-подростка (а девочек было всего 5-6 в классе) они разваливались.

Не разрешила бы учителям работать с отдельными учащимися во время перемен: дети и преподаватели должны отдыхать, а классные комнаты проветриваться. Мы пробовали для разрядки выпускать ребят во двор, увеличив перемены, но тогда грязь заполняла коридоры и классы, а на уроках сидели взмыленные сорванцы.

Мы слишком увлекались творчеством, а бытовую сторону жизни упускали.

29. Как Вы объясняете прочные и теплые связи второшкольников в течение десятилетий?

Прочные и теплые связи между второшкольниками — взрослыми и детьми, а также их родителями, я объясняю микроклиматом уважения; индивидуальным подходом к особенностям учителей и каждого ребенка; духовным уровнем учителей, влиянием талантливых людей, дававших импульс к самосовершенствованию.

А еще тем, что учителя пережили репрессии, расстрел близких, войну, антисемитизм, космополитизм, культ личности, — следовательно, страх, унижение, голод, а также идущие рядом с этим доброту и помощь незнакомых людей, альтруизм и героизм, чувство собственного достоинства, — и всю эту гамму чувств передавали нашим подопечным.

Мы помогли им в их стремлении к духовному и интеллектуальному развитию, научили уважению к личности, независимо от возраста и положения, научили “душу трудиться” и при этом объективно оценивать результаты труда. Научили понимать красоту, видимую и невидимую.

Ответы учителей на анкету

Мною были составлены вопросы и проведено анкетирование учителей по поводу воспитательной работы. Сохранились несколько анкет. Привожу их, собирая вместе ответы учителей на один и тот же вопрос. Отвечающие:

Бега Рудольф Карлович — учитель физики, классный руководитель.

Вайсман Нина Юрьевна — учитель математики, парторг школы.

Камянов Виктор Исаакович — учитель литературы, руководитель факультатива по современной литературе и кино.

Вахурина Людмила Петровна — учитель истории и обществоведения.

Ошанина Татьяна Львовна — учитель литературы, классный руководитель, организатор школьных вечеров.

Тихомирова Валерия Александровна — учитель физики, классный руководитель, профорг школы.

  1. В чём заключается воспитание на уроке?
  2. Р. К. Бега. В культуре самого процесса обучения. В нетерпимости к нарушителям этики общения (по форме и содержанию).

    Н. Ю. Вайсман. Учитель воспитывает, прежде всего, своей личностью. Независимо от предмета всегда есть возможность формировать систему взглядов на каждом уроке, развивать чувство прекрасного, вкус, прививать культурные навыки (в том числе и гигиенические) и многое другое.

    В. И. Камянов. В правде. Правда освещения материала. Искренность в общении с учениками.

    Л. П. Вахурина. С помощью предмета и своего жизненного опыта помочь учащимся разобраться в своих мыслях и чувствах и убедиться в вечности моральных ценностей.

    Т. Л. Ошанина. Важна атмосфера на уроке, отсутствие страха при неудачах. Не развивать тщеславие, а развивать веру в себя, в свои возможности, чаще хвалить детей. Четко должна быть поставлена цель, чтобы учились сосредотачиваться на главном. Больше давать индивидуальных заданий. Поощрять творчество, инициативу, доводить до конца начатое. Учить слушать других. Сделать процесс обучения радостью.

    В. А. Тихомирова. Показать на конкретных примерах из жизни физиков, в чем состоит работа ученого. Четко организовать работу учащихся и учителя на уроке и дома.

  3. Как добиться сознательной дисциплины?
  4. Р. К. Бега. Всё зависит от того, что понимать под дисциплиной. Если это 40 манекенов, то нужно сделать урок и предмет в целом формальным и запугать учеников сложностью материала и экзаменов. Если это 40 человек, шумящих по поводу метода решения задачи, то это дисциплинируется любовью к предмету учителя и его умением сделать предмет любимым и для учеников.

    Н. Ю. Вайсман. Развитием интереса к своему предмету. Созданием такой атмосферы на уроке, когда не работать невозможно. (Тщательно готовиться к уроку).

    В. И. Камянов. Увлекательностью преподавания. Эрудицией учителя.

    Л. П. Вахурина. Только интересом к предмету, ярким и глубоким содержанием урока, новизной и необычностью анализа фактов и эмоциональной личной оценкой происходящих событий.

    Т. Л. Ошанина. Заинтересовать. Влюбить в учебу, вырабатывать уважение к предмету и учителю. Индивидуальное отношение к каждому ученику и его потребностям. В границах возможного использовать преподносимые знания для внутреннего и внешнего воспитания. Делать критические замечания только наедине.

    В. А. Тихомирова. Заинтересовать работой на уроке и организовать по возможности индивидуальный подход к каждому ученику.

  5. Каковы Ваши педагогические принципы?
  6. Р. К. Бега. Доброжелательность, справедливость, взаимная требовательность, нетерпимость к ханжеству.

    Н. Ю. Вайсман. Стремление выявить максимальные возможности каждого ученика. Довести до каждого изучаемый материал. Развитие творческой активности и самостоятельности.

    В. И. Камянов. Никакой мифологии. Вводить учеников в скрытый мир художника. Уважение к личности ученика.

    Л. П. Вахурина. Подход к воспитанию с оптимистической гипотезой, опираясь на лучшие черты личности. Ученик таков, каким его видит воспитатель, воспитанник выдаёт то, что от него ждут. Учитель обязан повышать ежедневно свой профессиональный уровень. Педагогический такт, уважение ученика.

    Т. Л. Ошанина. Смотреть каждому в глаза и верить, что он всё может, помочь реализовать себя, научить каждого быть счастливым. Доказать, что при внимательном отношении к слову, услышав и поняв его, укрепляется мир в душе и радость в коллективе. Важно чувство свободы в хорошем смысле слова.

    В. А. Тихомирова. Отличное владение материалом, желание передать свои знания детям и уважительная требовательность к учащимся.

  7. В чём своеобразие воспитательной работы в нашей школе?
  8. Р. К. Бега. Уважение личности учащегося. Интеллект учителей. Более высокий уровень интересов школьников и как следствие этого — иные проблемы.

    Н. Ю. Вайсман. Стремление каждое дело сделать нужным и интересным, не формальным. Наши ребята не терпят фальши, формализма и равнодушия. С большой охотой откликаются на интересные и содержательные дела.

    В. И. Камянов. Мы имеем дело а) с ребятами, применяющими, прежде всего, математическую логику; б) с ребятами развитыми и не принимающими примитива.

    Л. П. Вахурина. Демократия, уважение личности ученика. Доверительное отношение учителя и учащихся. Отсутствие командного тона. Создание учительского коллектива единомышленников.

    Т. Л. Ошанина. Учителя в большинстве своём сильные и интересные личности. Разнообразие личностей и мероприятий дают возможность выбора для самореализации. Демократизм, такт, свобода творчества. Счастье и самоотдача учителей, «живущих» школой и ее успехами. Вольное общение в походах. Чувство товарищества среди учителей и между учителями и воспитанниками.

    В. А. Тихомирова. Отсутствие шаблонных требований, интерес учащихся к предметам, неформальное участие в летних трудовых лагерях, турпоходах и поездках.

  9. Что надо еще сделать? Что изменить?
  10. Р. К. Бега. Недостатком воспитания считаю не очень уважительное отношение школьников к результатам и продукту труда людей, не занятых в сфере науки (ремесленников). Потребительское отношение (во многих случаях) к школе. Честь школы — понятие, не поддержанное отношением к школе.

    Н. Ю. Вайсман. Нужна система мероприятий по воспитанию навыков культурного поведения (во всём – не просто вежливости, но и нетерпимости к беспорядку и грязи в школе, уважительное отношение к товарищам и взрослым).

    В. И. Камянов. Одобряю усилия по линии эстетического воспитания.

    Л. П. Вахурина. Слишком много даётся знаний.

    Т. Л. Ошанина. Надо как-то помочь ученикам выбрать время на собственные раздумья, самовоспитание.

    В. А. Тихомирова. Не одобряю потребительское отношение учащихся к школе.

  11. Чем и как Вы можете помочь в воспитательной работе?

  12. Р. К. Бега. Чем могу, стараюсь помочь. Прежде всего, своим отношением к предмету, ученикам, школе. Принимаю участие во всех спортивных и туристических мероприятиях в учебное и каникулярное (в том числе летнее) время.

    Н. Ю. Вайсман. Люблю искусство, особенно музыку. С радостью помогу в организации музыкальных мероприятий. Участием в турпоходах.

    В. И. Камянов. Я создал и руковожу факультативом по современной литературе и кино.

    Л. П. Вахурина. Принимаю активное участие в туристической и трудовой работе школы. Езжу во время летних каникул в трудовые лагеря. Сама ходила с учащимися по достопримечательным местам Подмосковья с посещением музеев: Абрамцево, Мураново, Суханово, Останкино, Кусково, Архангельское, Троице-Сергиевская Лавра, Новый Иерусалим, Клин и т.д. И дальше буду помогать политинформаторам комитета комсомола подбирать интересный материал и компактно излагать его.

    Т. Л. Ошанина. Осторожным и вдумчивым отношением к каждому ребенку. Приглашать в школу ярких и талантливых гостей. Помогать в организации тематических вечеров. Принимать участие в интересных делах школы и турпоходах. Стараюсь сделать ребят счастливыми и воспитать в них чувство ответственности.

    В. А. Тихомирова. Высоким профессиональным качеством работы. Требовательным отношением к учащимся. Продолжать туристическую работу.