Записки о Второй школе

Выпускники о Науме Матусовиче Сигаловском
к его 95-летию

Мне запомнился Наум Матусович (Н.М.) как учитель внимательный, доброжелательный, справедливый, с мягким юмором, умением привлекать внимание, и в тоже время с твёрдым характером. Позднее мы узнали, что Н.М. полковник в отставке, фронтовик.

Однажды он познакомил нас с векторной диаграммой трансформатора. Более доскональной информации я впоследствии не встречал ни в вузовских лекциях, ни в учебниках по электротехнике.

Прошло 35 лет. Я узнал, что Н.М. живёт в Бостоне и побывал у него в гостях. Крепкое рукопожатие, внимательная заинтересованная беседа, вопросы о главном. На меня произвело неизгладимое впечатление его душевная энергия и феноменальная память.

Александр Зарецкий

Я училась у Н.М. в 8, 9 и 10 «В» классах и хорошо помню его уроки. Они определили мою дальнейшую судьбу. Я закончила Вторую школу в 1968 году, потом физфак МГУ и до настоящего времени работаю в Институте Математического Моделирования Академии Наук.

Татьяна Грязнова (Елизарова)

Наум Матусович неосмотрительно облек меня особым доверием, назначив ответственным за лабораторную работу — установку для изучения осциллографа, каковой я исхитрился сжечь на следующий день. Почувствовав запах “амперов“ Н.М. немедленно разобрался в ситуации, обозначив ее убийственной сентенцией, произнесенной с неповторимым грассированием: «Ви поймите! Даже собаку можно научить условным рефлексам!»

Борис Ерухимов

Осенью 1966 г. в нашем, 9-м "В", и параллельных 9"А" и 9"Б" начал преподавать новый учитель физики — Наум Матусович Сигаловский. Он заметно отличался от других учителей школы, прежде всего своей замедленной походкой, каждое движение требовало от него видимых дополнительных усилий и сосредоточенного внимания, плотной фигурой и седой головой, благодаря которым Н.М. выглядел старше своих 57 лет. У него не было характерного "школьного" отпечатка в поведении. И с учителями, и с учениками он держался очень вежливо, но независимо. Чувствовалось, что школьная атмосфера для него непривычна, и он только начинает приспосабливаться к ней, стремясь адаптировать свои знания и опыт к условиям работы в школе. Делал он это очень аккуратно, настойчиво и целеустремленно.

Вскоре мы узнали, что Н.М. — отставной военный, радиоинженер, получивший травмы во время крупной катастрофы на секретном объекте, что свою военную карьеру он начал ещё подростком в Гражданскую войну...

Он тщательно продумывал и готовил каждый урок и весь курс, который нам читал, привлекал к проведению дополнительных семинаров и лекций преподавателей из МФТИ, физфака МГУ и др.

С Н.М. мы изучали физику до конца 10-го (выпускного) класса. Он организовал физические практикумы вместо обычных лабораторных работ. Мы готовили установки, паяли устройства (вроде релаксационного генератора из RC-цепочки с неоновой лампочкой) и с особенным удовольствием разбирали залежи различных приборов, деталей и устройств, хранившихся в шкафах лаборатории, обсуждая их назначение и соревнуясь в эрудиции. Там было много приборов, устройств и радиодеталей, попавших в школу из научных лабораторий и различных (конечно же "закрытых") предприятий в порядке "шефской помощи школе". Эти вещи создавали ощущение прикосновения к настоящей технике и науке.

В 10-м классе Н.М. устроил дополнительный экзамен по физике для той части своего потока, который прослушал курс лекций (2 семестра) В. П. Смилги. Приёмная комиссия этого экзамена (Сигаловский, Смилга, Климонтович, Левин, Хайкин) в значительной мере состояла из ученых и преподавателей высшей школы и, как предполагалось, провела экзамен по стилю и уровню соответствовавший уровню требований МФТИ.

Правда, по политическому уровню эта комиссия не соответствовала установкам ЦК КПСС, сформулированным после Шестидневной войны 1967 года на Ближнем востоке... Но в этом уже не было вины Н.М. Он искренне старался дать своим выпускникам шанс получить во время этого экзамена дополнительный опыт и психологическую подготовку, а свидетельство о сдаче этого экзамена должно было служить рекомендацией в глазах приёмной комиссии ВУЗа. Н.М. делал для нас всё, что мог, понимая, что за стенами Второй школы его учеников ждет совсем другой мир. Мир не всегда добрый и не ко всем справедливый, о котором он тогда уже очень много знал, а мы только начинали узнавать.

Владимир Рок

Вспоминаю тот импульс, который Н.М. придал мне в изучении физики — и теперь я занимаюсь теор.механикой, роботикой (мехмат МГУ  — ИПМ им. Келдыша РАН — Лаборатория "Сенсорика"). Пожалуй, наиболее интересной его находкой была организация физического практикума, во время которого мы выступали и как ученики, и как  учителя. Помню, мне достался электролиз, к которому по сей день питаю теплые чувства.

Валентин Пряничников

Н.М. не был моим преподавателем физики во Второй школе, но я знала его как ведущего учителя физики. Помню, в 9-м классе в 1971 г. наш класс сдавал ему экзамен по электричеству. Я очень боялась этого экзамена и была уверена, что не сдам, — никогда я так тщательно не готовилась к какому-либо экзамену. К моему удивлению я получила "5", наверно, Н.М. не подозревал, что я его будущая невестка... Жизнь свела нас довольно скоро после школы, нам довелось пройти трудные годы жизни вместе, включая иммиграцию. Я могу сказать, что в моей жизни Н.М. остается учителем и примером вечной молодости, невероятной, ничем не сгибаемой жажды жизни и оптимизма.

Юля Сигаловская (Гилинская), выпуск 1972 г., 10 "В" класс.

Специальные поздравления от внуков Жени и Дани.

 

Науму Матусовичу Сигаловскому 95 лет!

Это событие для всех, кто учился во 2-й школе, имя которой носит наш Лицей. Потому что с 1965 по 1972 годы Наум Матусович был одним из самых ярких учителей физики.

Будучи не педагогом, а военным инженером, специалистом в области средств связи, он прошел всю Отечественную войну и в нашей школе оказался уже полковником в отставке. Несмотря на это, он очень быстро стал блестящим учителем и, безусловно, принадлежит к числу тех, кто составил славу школы №2.

Сейчас Наум Матусович вместе с семей сына живет в США. В свои 95 лет он бодр, полон энергии, позволившей ему составить программу для школы по типу Второй, созданием которой занимается сейчас группа выходцев из России.

Все, кому дорог Лицей «Вторая школа» и небезразлична его история, поздравляют Наума Матусовича и желают ему сохранить светлый ум и крепкое здоровье, желают успехов в создании новой школы.

 

Ответ Н. М. Сигаловского

на поздравления

В начале 60-х состоялось моё первое знакомство с Владимиром Фёдоровичем Овчинниковым. Он пригласил меня во Вторую школу, создав для меня — инженера высокочастотника и электронной автоматики — должность учителя электротехники. Одобрил совместно с Е. Б. Дынкиным методику преподавания курса физики в старших классах, поощрял организацию факультатива профессора В. П. Смилги (высокоталантливого педагога), поддержал метод проведения экзаменов комиссией, в которой принимали участие корифеи российской науки И. М. Гельфанд, Ю. Л. Климонтович, М. С. Хайкин и В. П. Смилга.

Весьма удачно проводились лабораторно-исследовательские работы, связанные с приходом умелого, разумного, весьма деятельного учителя — Р. К. Бега. К семинарским занятиям мы всегда привлекали студентов физфака пединститута. Старшеклассников учил работать самостоятельно, быть здравыми «почемучками», был сторонником лекционно-семинарских занятий по теоретическим вопросам, проведения лабораторных работ с элементами исследования.

Только В. Ф. Овчинникову в то грозное время было свойственно пригласить учителями таких «подозрительных» лиц как А. А. Якобсон, И. С. Збарский, Г. Н. Фейн, Г. А. Богуславский.

Бывать у них на занятиях по литературе и истории — одновременно приобретать знания и получать великое наслаждение. Величие Второй школы — взаимность между математикой, физикой, литературой и историей — единая цепь познания.

Разгон Второй школы — результат боязни властями свободного мышления, которое не соответствует политике страха. А повод для разгона легко найти, подтвердив надуманными фактами. Первый секретарь РК КПСС сочла необходимым лично провести собрание учителей в связи с отъездом преподавателя математики И. Х. Сивашинского в Израиль по законному разрешению правительства, формулируя это, как контрреволюционный акт в школе, в которой подозрительные кадры будоражат умы молодёжи. Я выступил на том собрании, сказав, что искать грехи Второй школы таким методом — это разрушение ценного вклада в Народное Образование. Вскоре меня освободили от учительской деятельности.

Владимир Фёдорович Овчинников — смелый, гордый и человечный. Его деятельность во Второй школе — величава и уникальна. Им должна гордиться Россия! Я счастлив, что хоть немного работал с ним.

 

Обращаюсь к молодым:

Люди должны научиться в своём творчестве видеть жизнь. Наше поколение прожило очень тяжёлую пору: войну с фашизмом и сталинщину. Сталинщина не просто узурпация власти, но извращение нравственности человека. Время, когда молодое поколение, жаждущее активной деятельности, было направлено на реализацию извращённой идеи, и если не добровольно, то с помощью страха или убийства. Коварство сталинщины — в уничтожении душевного состояния человека. Живите долго — духовной жизнью!"