Записки о Второй школе

  Александр Тверской,
корреспондент,

Рыцари математики

«Московский комсомолец», 5 февраля 1970 г.

Какое мне дело?

Новая моя повесть для юношества посвящена молодым интеллигентам предвоенных лет. Точнее — одаренным школьникам и студентам, занимающимся теоретической физикой и математикой. Прообразами служили люди, которых я хорошо знал. Например, мой брат, погибший во время блокады Ленинграда. И все-таки хотелось освежить впечатления, найти аналогичные образы среди современных ребят. Пусть они совсем другие. Пускай многое в них ново и не похоже на то, что было в людях до войны. Но обязательно должно быть и что-то общее!

Я отправился на Ленинский проспект и попал в ВМШ при ММФ МГУ, что означает Вечерняя математическая школа при механико-математическом факультете Московского государственного университета.

Орлуша

Первый же человек, с которым я познакомился в холодном вестибюле первого школьного этажа, несомненно являющимся рассадником пневмонии и гриппа, подтвердил правильность моих предположений. Не только психологически, но даже внешне он сразу же напомнил мне кое-кого из моих героев. Рассеянный и добродушный, в оттопыренном пиджаке и с потрепанным блокнотом в руке, ничего не замечая вокруг и мягко грассируя, он объяснял одному из товарищей какие-то математические сложности, ничем не выдавая и не подчеркивая своего превосходства. Саша Орлов, Орлуша, как называют его ребята (это прозвище каким-то странным образом передает его сущность), скромный, милый, обаятельный и попросту красивый человек со светло-каштановыми глазами. Кажется, что он не может быть строгим, резким, настойчивым. Наверно, он и на самом деле требователен только к себе (студент IV курса мехмата, он ни разу за все время учения не получал никаких оценок, кроме «отл»).

Но вот что удивительно: при полном отсутствии так называемых организаторских качеств Орлуша пребывает на посту директора ВМШ: уважение и любовь товарищей оказались важнее административных способностей. Александр Иванович Орлов — душа вечерней школы и автор значительной части тех интересных задач, на которых она держится. Задачи эти рассчитаны на особую сообразительность. Но составляются они в форме забавной и увлекательной. Иногда руководители классов просто играют с учениками.

Так однажды была обнародована в ВМШ сказка из мехматского фольклора «О прекрасной Револьвенте, о трех добрых молодцах и о злом волшебнике Иван дер Монде», или «Как три вектора один детерминант в нуль обратили». Эпиграф гласил: «Как идут две параллели, да не сходятся…Как стоят два перпендикуляра, да не наклонятся…(Из старинной песни)». Начиналась эта сказка так: «В некотором пространстве, в некотором подпространстве жило-было упорядоченное семейство ортонормированных векторов».

Вход в школу свободный. Выход — тоже.

Поначалу идет большой отсев. Но те, кто остаются, постигают высокую математику и в сказочной, и в серьезной форме. А сказки содействуют усвоению математических терминов.

В том же духе составляются и задачи. Одна из них называется, например, «Считай ноги» и формулируется так: «В комнате 10 человек, собак и мух. У каждого человека 2 ноги, у каждой собаки — 4 и у каждой мухи — 6. У всех, кто собрался в комнате, 46 ног. Как это могло получиться? Найти все возможности».

Два аспекта громкой фразы

ВМШ — это по существу упорядоченный математический кружок.

- А неупорядоченный, - поясняет Саша Орлов, - это такой, где невнимание к точности в преподавании приводило к ошибкам.

Занятия в ВМШ ведут студенты мехмата и учащиеся старших классов 2-й математической школы. Девятиклассник Дима Логачев, завоевавший вторую премию на Всесоюзной математической олимпиаде, ростом ниже некоторых своих учеников.

С одной стороны, учителя-школьники — это хорошо: они полны энергии, юношеского задора, поэтому быстро находят контакт с «вээмшатиками». На занятиях то и дело вспыхивают споры, ребята чувствуют себя так, словно общаются со своими старшими братьями и сестрами. Начинающие педагоги применяют новые методы преподавания. Задавая легкую задачу, они иногда объявляют ее трудной, чтобы, решив ее, поверили в себя даже самые робкие. За нарушение дисциплины озорника выдворяют из класса на 2 минуты, за повторное нарушение — на 5, за пререкания с руководителем — на 10. Ученики сами придумывают себе задачи. Вообще отношения руководителей и учеников строятся на полном доверии и взаимном уважении.

После уроков они рассказывают друг другу анекдоты и всякие истории. Некоторые ученики норовят побеседовать с руководителем задолго до начала занятий. К сожалению, грозная гардеробщица Вера Даниловна не пускает их в школу… Большое внимание уделяется развитию логического мышления. Популярностью у ребят пользуются доказательства софизмов типа: «Доказать, что все люди одного роста», «Доказать, что Александра Македонского не было». Ребята выходят с занятий наэлектризованными, возбужденными и заинтересованными.

Все это очень хорошо. И всё же меня настораживает то, что едва ли не каждый старшеклассник математической школы может при желании стать учителем. Тут нужен строгий и очень серьезный отбор. Детская душа сложнее математики. И особенно — душа ребенка с математическими способностями.

Фанатики

В последние годы слово «фанатизм» стало ругательным. И это справедливо. Но фанатики, которых я увидел в ВМШ, — фанатики-энтузиасты. «Все, что красиво, - это математика», — говорят они. И мне вспоминается литературное объединение, которым руководил когда-то Владимир Луговской. Там все (и я в том числе) считали, что главное в жизни — это стихи. На каком-то этапе своего развития человек обязательно верит в непререкаемость и главенство своего призвания.

Математики, руководители трех групп ВМШ, были у меня дома — 10-классники Саша Хавкин (он на вид совсем еще мальчик, порывистый, веселый, убежденный, что лучше других знает многие истины) и Коля Келлин (держится с достоинством, черные усики на пухлом лице, серьезный, внимательный взгляд, поначалу некоторая флегматичность, платочек красный, уголком торчащий из кармана пиджака), Оля Аханченок из 9-го «Д» (она окончила музыкальную школу, была в специальной языковой и вот, став победителем одной из олимпиад, нашла себя в математической).

Задаю несколько вопросов. Отвечают по очереди все трое.

Из разговоров выясняется: и учителя-школьники, и ученики — люди прежде всего высокой честности и добропорядочности. Однажды ученик 8-го класса Сережа Семушкин, сдав решение задачи, сделал приписку: «См. кн. «Числа и фигуры» Радемахера и Теплица», то есть не пожелал приписать себе решение, так как знал его из книги. Это типично. И это очень меня порадовало, потому что напомнило мне моих довоенных друзей. Честность ведет за собою веселость. Большинство математиков — остряки.

И еще: и Саша, и Оля, и Коля, и другие вовсе не только математики и никакие не «сухари». О, как широк круг их интересов! Тут и Кустодиев, и комплексные химические соединения, Блок и Цветаева, Рембрандт и эстрадная музыка… Вообще ребята развитые и какие-то светлые, озаренные изнутри, то ли светом математической одаренности, то ли стремлением к знаниям, то ли … этим самым фанатизмом.

На прошлогоднем вечере «Последний звонок» (в честь окончания учебного года) они выдали своим взрослым учителям шуточные дипломы. Например, директор дневной школы Владимир Федорович Овчинников получил диплом с благодарностью за то, что «подобрал хороших учителей». Вообще-то он мог бы получить и еще несколько благодарностей. В частности, за то, что он тоже фанатик: будучи приглашенным на работу в научно-исследовательский институт, не оставил школу.

У Назыма Хикмета есть стихи о космонавтах будущего. Назым говорит, что его интересует не груз, с которым полетят космонавты, а «груз их сердца». Юные математики — это люди чистого сердца. Я нашел в них то, что искал. Их черты станут чертами героев моей книги. Если бы математики давали клятву верности своей профессии (как врачи), то эти ребята могли бы дать ее уверенно.